Интервью  /
Назад к списку интервью

Мир глазами создателя трамвая Russia One

Насколько я понимаю, у вас нет никакого художественного образования. Как вы пришли к дизайну?

 

Я научился рисовать раньше, чем говорить — молчал до 4 лет, родители боялись, что я глухонемой. После школы поступил в Военно-космическую академию в Петербурге. С детства мечтал стать подводником, но когда закончил школу, оказалось что русского флота больше нет — он распилен и распродан. Поэтому я пошел по военной линии, но выбрал другую область, потенциально применимую на гражданке. Я поступил на факультет сбора и обработки информации. По сути, это разведка, но не агентурная, а техническая. Сокурсник как-то сказал мне: «Не закапывай талант в землю, какой из тебя разведчик!» На втором курсе начал искать работу — нарисовал несколько картинок и начал ходить по конторам. В одну меня взяли. Так я до обеда был военным — построения, маршировка, — а потом быстро переодевался в казарме и бежал работать дизайнером. Окончив академию, переехал из Питера в Москву и попал в пиар-агентство Петра Шепина (коммерческого директора Первого канала. — Прим. ред.). Мы занимались мероприятиями и рекламными кампаниями для Первого канала, например для шоу «Две звезды».

 

На телевидении и завязались полезные связи?

 

Никаких особенных связей не появилось, кроме Петра. В какой-то момент я сам пришел на НТВ, говорю: «Я клевый, хочу у вас работать». У них, правда, через полгода начались сокращения, и меня выкинули. Я выхожу грустный в курилку, и там энтэвэшный администратор мне говорит: «Тебя забирает арт-директор канала «Россия». Так, не выходя из Останкино, я попал на «Россию», где проработал три года. Мы обслуживали весь ВГТРК, я участвовал и в оформлении канала Russia Today

 

Как вы познакомились с Константином Рыковым?

 

Через Петю Шепина — Костя в какой-то момент рулил всем интернетом на Первом канале. Мы с Костей очень долго и плодотворно сотрудничали. Например, сделали оформление книги «Метро-2033». Дмитрий Глуховский, автор книги, до знакомства с Костей вообще никому не был известен. После «Метро-2033» многие начали делать крутые медийные оформления книг — сайты, тизеры. До нас такое в России не было принято. Еще с Костей мы сделали несколько политических сайтов — Russia.ru, проект «За Путина», еще какие-то мелкие проекты, связанные с выборами Медведева. 

Кто эти проекты вам заказывал?

 

Насколько я знаю, это все личные инициативы. Например, проект «За Путина!» полностью придумал и реализовал Алексей Жарич.

 

Вам это было идеологически близко?

 

До знакомства с Костей я был аполитичен, такой наемник — за что деньги платят, то и делаю. Постепенно взгляды мои под влиянием Кости изменились, да и я начал взрослеть, видимо. Стало понятно, что политика важна, — я все-таки в этой стране живу и как ее гражданин заинтересован в том, чтобы она прокачивалась. 

И как вам кажется, она прокачивается?

 

Не кажется, я это вижу каждый день. Вспомните Москву пять или десять лет назад — ужас же был. А сейчас у нас буржуазный европейский город. Европейский в смысле образа жизни — все сытые, доброжелательные, аккуратно одетые. Если такое происходит в Москве, то может и везде быть. 

 

Вам, наверное, проект «Сноб», куда вы ушли после телевидения, должен был казаться идеалом буржуазности. Хотя все это на фоне кризиса выглядело по меньшей мере странно. 

 

Именно этим мне он и показался интересен — такой пир во время чумы. Но на самом деле меня в нем подкупил Володя Яковлев — мне нравятся умные люди с четкой жизненной позицией. В «Снобе» я придумывал оформление журнала, сайта, потом я стал арт-директором всей медиагруппы. Когда я работал в «Снобе», параллельно сделал и логотип «Евровидения». С этим вышла очень смешная история. Звонит мне как-то Антон Ненашев (глава департамента постпродакшена Первого канала. — Прим.ред.) и говорит: «Полный провал! Эрнст ничего не утверждает, а уже надо скоро анонсировать «Евровидение». Придумай нам что-нибудь!» Я придумываю Жар-птицу, наскоро рисую карандашный эскиз, отправляю им и уезжаю в отпуск. Возвращаюсь из отпуска, иду по Москве и вижу автобус со своим логотипом. Оказывается, ребята доделали мой логотип, перекрасили, и Эрнст сразу же его утвердил. Но меня мало того что нигде не упомянули в качестве автора, так еще и ни копейки не заплатили — а ведь там платят по количеству показов. Мне потом предлагали засудить Первый канал, но я не стал. Решил, что лучше сделать что-нибудь еще крутое, чем разбираться в этой грязи. 

Журнал «Сноб»

Журнал «Сноб»

Почему вы ушли из «Сноба»?

 

Я ушел, когда понял, что все там сделал. Открыл собственную контору — «Лабораторию Алексея Маслова», начал наращивать собственный бренд. Одним из первых мы получили заказ на фирменный стиль от «Роснефти». Как и многие серьезные вопросы, этот заказ решился на уровне одного звонка между топ-менеджерами. Я, кстати, никогда не искал заказчиков, они всегда ко мне приходили через сарафанное радио. 

 

Кто вас порекомендовал «Роснефти»?

 

Не могу сказать, к сожалению. Но с «Роснефтью» у нас не сложилось. Я сделал им фирменный стиль, который, на мой взгляд, актуален до сих пор. Но они его не приняли — и дураки, я считаю. Я не могу понять, как самая богатая компания в стране, компания-гигант — «Роснефть» же как Apple среди компьютеров — может так выглядеть. Это же просто позор. А ведь они представляют страну. Их нынешний фирменный стиль — как будто из 90-х. Какие-то округлые, мягкие, невнятные линии. 

 

Потом был Уралвагонзавод, как вы туда попали?

 

Меня позвал Алексей Жарич, который вместе с Костей Рыковым возглавлял Russia.ru. На базе Уралвагонзавода начали создавать большую корпорацию, и этой новой структуре требовалась упаковка на должном уровне. Два дня меня возили по заводу — он как целый город. Я прошел все этапы производства, все цеха. И понял, что мне хочется сделать крутой фирменный стиль не для того, чтобы они лучше продавали свои танки — я прекрасно понимаю, что танки они и так продадут, — а потому, что они лучшие на рынке по соотношению «цена — качество». Я хотел, чтобы, во-первых, они смотрелись на одном уровне с крупными международными оборонными компаниями. А во-вторых, чтобы людям там было приятно работать. До создания корпорации у Уралвагонзавода были огромные проблемы: долги, грязь, завод выглядел совково. А ведь это очень важно, как выглядит твое место работы — когда ты идешь по коридору, выкрашенному мерзкой глянцевой зеленой краской, это сразу убивает настроение. Наоборот, тебе приятно работать, когда у тебя красивая форма, вышитые шевроны. Сотрудники понимают, что о них думают, и это многое меняет в их голове. 

 

Как вам пришла в голову идея с трамваем Russia One? И почему именно трамвай?

 

Возник такой запрос. Трамваи, которые ездят сейчас по России, морально устарели уже давно, а технически — устареют через год или два. Нужно было сделать трамвай, за который будет не стыдно и который по дизайну будет актуален еще через 15–20 лет. Я всегда привожу в пример «гелендваген», который послал всех и почти не менял свой дизайн с 1979 года. Это уже классика, как зажигалка Zippo или автомат Калашникова. Остальные «мерседесы» сейчас зализанные, с уклоном в азиатский стиль, а «гелендваген» — с четкими прямыми линиями, стекла — 90 градусов. При этом это самая дорогая машина в линейке «мерседесов», за исключением Pullman.